Истории Музейной Коллекции
обратно
О, пряные ароматы Востока...

Голубятников

Павел
Константинович

1891-1942


Портрет дочери художника Веры

1935


бумага, графитный карандаш, чернила фиолетовые, 35.5x24.7 см
Поступление:

1997, дар дочери художника В. П. Дерябиной (Голубятниковой), Нижний Тагил 

художник

1934 год – невероятно сложный для Павла Голубятникова. В предшествующем году он был уволен из Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры вместе с рядом других преподавателей[i]. Куда он только не обращался, пытаясь восстановиться на работе! Положение слишком серьезное, он – единственный кормилец семьи. И секция искусств Наркомпроса ходатайствовала об отмене решения комиссии. Голубятников восстановлен, но уже через год 1 июля  уволен окончательно по сокращению штата руководства живописного факультета «с выплатой компенсации».  В действительности, он – неугоден,  его, как и других уволенных преподавателей, обвинили в формализме!

Он вынужден идти работать в студии - создает при Доме учителя (бывший дом Юсупова) студию живописи  для учителей общеобразовательных школ, которой будет руководить до начала войны, приглашен на работу в Ленинградский институт народной культуры (ЛИНКР) для преподавания рисунка и живописи. Дисциплинированный, четкий, он «… работает много и плодотворно, как когда-то в 1920-х, сохраняя достоинство ученика К.С. Петрова-Водкина…».  Вскоре его студии становятся лучшими в Ленинграде и к нему ходят заниматься даже ученики Института, откуда его изгнали.



[i] Из архива Академии художеств, Личное дело П.К. Голубятникова, ф. А9 «…согласно предписания Н.К.П. освобождаются от работы в институте следующие преподаватели художественно-практических дисциплин: П.К.Голубятников, В.А.Гринберг, В.А.Зайцев, М.Ф.Листопад, В.А.Оболенский, В.В.Пакулин, В.В.Суков, П.В.Суриков, Л.Т.Чупятов

произведение

Любой путь семьи Голубятниковых, живших в одной из аудиторий Академии художеств, лежал к берегу Невы.  Наблюдая за дочерью, которой исполнилось уже 11 лет, Павел Константинович не испытывал радужных надежд. Жизнь была слишком сложной, да и Верочкин характер не отличался детской наивностью. В один из летних дней, когда Голубятников, уволенный из Института живописи, скульптуры и архитектуры пытался понять снова, в который раз, как жить, он сел рисовать дочь и, естественным образом, фоном вышла сама среда - Ленинград. Область портрета была настолько интимной сферой для художника, что допускались туда только самые близкие люди – жена, дочь и сын, самый близкий друг, композитор Маркиян Фролов[i]. Создаваемые для себя эти работы не несут в себе случайных черт, или глубокого психологического анализа, но фиксируют суть главного. Девочка рано познала трудности жизни – съемная квартира, безденежье, тяготы, свалившиеся на отца… Но Голубятников – любящий отец, он переживает за детей и их успехи, посвящает много времени их всестороннему развитию, много рассказывает об искусстве, астрономии, вместе они фантазировали о далеких мирах…



[i] Фролов Маркиан Петрович, 1892-1944, Заслуженный деятель искусств РСФСР с 1944.  Советский композитор, директор Свердловской консерватории в 1934-1937 и 1943-1944, преподавал в Свердловской музыкальном техникуме.

 

детали

Изображение девочки, стриженной «под скобку» - так часто стригли детей в бедных семьях в 1930-е годы, максимально приближенно к зрителю. Недетский взгляд грустных глаз, недетская серьезность… Художника интересует сама конструкция лица и потому он старательно, почти геометрически выявляет щеки, форму носа и глаз, подбородка и губ, самой головы. А на горизонте – узкая, едва прорисованная легкими касаниями карандаша Нева и памятник архитектуры на дальнем-дальнем берегу… Мир большой - стал малым, а внутренний мир девочки – как космос, огромный, сложный и непостижимый…

Елена Ильина, искусствовед

  

в других музеях